30 ноября 2019

Дальнобойщик из Союза.

— Нет! Ты посмотри, что он, стервец, вытворяет!

Сергеевич крутанул рулем вправо, одновременно нажимая на педаль тормоза. Хорошо отлаженный механизм «КАМАза» послушно выполнил требования водителя. Между ним, и медленно вползающей на подъем большегрузной фурой, резво вписался черный джип. Внедорожник пропустил встречную машину и снова, набирая скорость, вышел на разделительную полосу.

— Ну, куда? Куда ты прёшь?  Не видишь, полоса занята! – водитель сердито выругался, и в сердцАх сплюнул под ноги. Опомнившись, виновато посмотрел на своего напарника, молодого парня, лет под тридцать: — Откуда они берутся? Ответь мне, Сашок! Тут движение как в Одессе, да еще подъем! Куда он торопится? Если на джипе, то все дозволено, так что-ли? Или, на внедорожнике, прямиком в рай можно въехать, быстрее,  чем на «копейке?»… Гляди…Гляди, что гад творит…

Джип, выйдя на встречку, резко притормозил и снова вильнул вправо, возвращаясь на место. Мимо них на скорости пролетел желтый, двадцатитонный «китаец». Но водитель внедорожника не унимался, снова и снова высовывался из ряда: пропустив несколько машин он все-же нащупал лазейку в потоке транспорта  и исчез из поля зрения Сергеича, скрывшись за медлительной фурой.

— Когда нибудь, добегается! – спокойно сказал напарник: — Кто ищет, тот всегда найдет.

— Вот, вот! И я о том же! Сэкономит минуту, а потеряет или жизнь или машину. Совсем обезбашенные, дорога, она — дураков и торопыг не любит. Да еще фура эта, будь неладна! Тьфу! Еле тащится, не обогнать…  Перегружена, видишь: аж на зад присела…

— Узбеки, арбузы везут!

— А ты откуда знаешь?- покосился Сергеевич.

— На номера глянь: ферганские. А что оттуда сейчас везут – арбузы да дыни…

— Дыни… мать твою! Тащись теперь за этими дынями, словно пешком по базару идем…

— Ничего, Сергеич! – успокоил его напарник: — Скоро большой райцентр. Нам направо, на объездную. Движение ослабеет, там и обгоним… Сам говоришь, не торопись…

  — Не учи, молод еще! – проворчал Сергеевич: — Я эти места хорошо знаю. За тридцать лет где только меня не носило. Наверное, всю Россию и СНГ исколесил. Пора бы и на покой, да куда там, еще прибавка к пенсии вышла. Раньше чем в шестьдесят два не уйду…Демократы – либералы…мать им в дышло…

— Так оставь машину, иди в слесаря…Тебя механиком звали, чего не пошел?

— Какой из меня механик! Я – шофер, Саня! Шофер! Мне без дороги не жить…она моя жизнь… Механик! Скажешь тоже!

— Что-то ты не в духАх, Сергеевич? – участливо спросил напарник: — Случилось что?

Мужик не отвечал, сердито сопел, не отводя глаз от дороги. Понемногу успокоившись, примирительно улыбнулся.

— Случилось… только не у меня, у братана моего.

— У Лехи, что-ли? Не понял, вроде как ничего не слышно. С внучкой что случилось, которая родилась недавно?

— Вот именно! Родилась! – огорченно хмыкнул Сергеевич, осторожно притормаживая на ухабе: — Вроде как радоваться надо, да только чему?

— Как чему? Иные детей завести не могут, а тут – на, и родила! Внуки, у братана твоего! Радоваться нужно…

— Эх, Саня, Саня! Молод ты еще! Тебе еще жениться надо, а ты о внуках рассуждаешь! – снова засопел Сергеевич: — Оно конечно так, да не совсем! Рожает то она без отцов! Вот в чем дело… Сейчас дети — это роскошь! Пока их поднимешь, сам — трижды упадешь!

— Как без отцов? – удивился напарник: — Ветром ее надувает? Или духом свЯтым?

— Духов этих, у нее брат, немало! Гулящая девка выросла… А все проклятые девяностые: вывернули мозги людям. Братан в ту пору с работы не вылазил, жена его тоже, что бы детей прокормить, вот и прозявкали девку. Была хороша дева, а стала – добра ****ь! Сладу с ней нету… Беременность скрыла, аборт – поздно, проехали…Это она уже третьего, в подоле принесла. И все на папину шею… 

— Да-а! – протянул Сашок: — Тогда конечно! И что брат твой, как?

— Не поверишь! Плакал как дитя: позор, говорит. Я, толкует, или застрелюсь или еще как! Стыдно перед людьми…

— Да какой там стыд, Сергеич? – изумился Сашок: — Ты глянь, что в жизни творится?  Сейчас каждый сам по себе! Кого этим удивишь?

— Ты, братана моего, под всех не подгоняй! – насупился Сергеевич: — Он мужик правильный…

— Ладно, я просто так! – повинился напарник, приоткрывая окно: — Душно как, парит! Должно быть к дождю.

Небо, действительно хмурилось. Увалы и перелески постепенно затягивались серой пеленой: в открытое стекло ворвался горячий ветер, взметнул стопку накладных, примагниченных к панели черным осколком от радиодинамика. Старый водитель вздохнул, искоса глянул на зажмурившегося от ветра парня.

— Дорогу эту, я хорошо знаю! – вернулся он к прерванному разговору, оставив больную тему о брате. Осторожно пропуская очередного торопыгу, в этот раз «хонду», слегка свернул к обочине, и неторопливо продолжил свой рассказ: — В 93-м, или четвертом, не помню точно, под Новый Год мы с напарником гнали новую машину, без прицепа. Скоро, слева, остановка будет, там мы и встали. Новая – а заглохла! Что-то с электроникой случилось: фары, свет – все есть, а не заводится! Мороз не сильный был, но ты знаешь: зимой любая машина, если заглохла – груда мерзлого железа! Пропадешь! Так вот: ночь, трасса пустая. До поселка километра два, только проехали его… Но как машину оставишь: времена лихие были. Эта трасса, в то время дурную славу имела… братва магнитогорская на ней выпасалась. Днем – менты, гаишники – а как ночь – все, никого: только водители и братки. Ничего не боялись. Я на асфальте ключи перебираю, только вижу, навстречу нам огни движутся…Да не движутся, а летят! Еще и зигзагами, прямо по всей трассе. Дружок кричит, уходи, задавит… Отскочил я, мимо – ЗИЛ, тентованный, как бешенный пролетел… А почему зигзагом шел, так его две девятки гнали: вот он и не давал им обойти себя. Пролетели они мимо нас, и на объездную пошли. Друг говорит: «Труба казахам, щас перехватят!». А оно как, дня два назад, дорогу на мост, куда мы сейчас поедем, на ремонт перекрыли. Не знали этого бедолаги… Им бы в поселок: хотя, и там – не лучше…беспредел полный был. …Как то раз, по проселочной ехали: навстречу – фура, спереди – сзади две легковухи…А из окошек – стволы калашников торчат! Представляешь? – оживился Сергеич: — Средь бела дня! Кавказцы что-то везли, в аккурат, перед первой чеченской…Вот как было! 

— Ты не отвлекайся, что с ЗИЛОм вашим стало?

— А то и стало! Минут через пять слышим: бах, бах…та-та-та-та-та…Из автомата бьют! Я этот звук, после Афгана ни с чем не спутаю. Все, думаем — тормознули ребяток…

— А почему казахи?

— Может и не казахи! – легко согласился Сергеич: — Только номера у них кустанайские были. Граница то почти рядом, верст сто пятьдесят. Тогда из Казахстана что только не везли: мясо, скот, муку, зерно. Вот и эти, видать распродались, и домой ехали. А тут – братва. Убить конечно не должны были, но деньги наверняка отняли… А мы стоим, слушаем. А что тут сделаешь?

— И как вы? Завелись?

— Сидели! Холодно, но утра ждать надо! Через время, девятки «мокрый асфальт», мимо нас пролетели, назад… Полные, в каждой по пятеро сидело.

— Не тронули?

— Нет! Что им с нас взять? Они ведь не дураки, свое дело знают! А утром, завелась машина… сама! Что с ней было так и не поняли! Только что-то барахлить стала, но потихоньку поползли. Ага! – Сергеич поерзал на сиденье, предавшись воспоминаниям: — И что ты думаешь? Видим: поодаль от трассы, в лесочке — три фуры стоят, и братки эти. И толпа понурых узбеков в тюбетеях. Прижали магнитогорские, братьев наших по Союзу! Но стояли мирно, видать договаривались…

— Ни хрена себе! – присвистнул напарник: — Ты как про боевик голливудский 
 рассказываешь!

— А так и было, зачем врать? Так вот: они грабят тюбетеев, а мы ползем! А они, снова – мимо нас! Передняя шустро летела, а вторая – притормозила и едет наравне с нами. Заднее стекло опустилось и здоровенная морда на нас, внимательно так – смотрит! Смотрел, смотрел…потом пальцем погрозил, и по газам…

— Страшно было?

— Нет! – равнодушно пожал плечами Сергеич; — КАМАЗ им не к чему, хлопотно с ним…груза нет… Чего бояться? Вот смотри, как раз здесь все было.

С левой стороны остался серый бетон унылой остановки. Недалеко виднелся большой поселок.

— Сворачиваем! – сказал Сергеич: — Задолбали эти узбеки. Они на мост, на первой передаче подниматься будут. Это ж надо такой перегруз! И тормознуть их спекулянтов некому.

— Тормознут — откупятся! – небрежно сказал Сашок: — Только сейчас, Сергеич, спекулянтов нет! Есть бизнес! Отсталый ты человек…

— Знаю! – проворчал Сергеевич: — За сто купил, за триста продал! На две сотни разбогател. Только – тот кто купит, на две сотни беднее станет! Это не бизнес, это – грабеж…  Братва- та в открытую грабила, а нынешние – законами прикрылись…

— Не бухти, Сергеич! Не тебе и не мне мир менять. Наше дело баранку крутить…

— Эт точно! – вздохнул шофер: — Устал я от всего этого, Сашок! Душа болит, а что делать не знаю! Я ведь как: одной ногой в Союзе остался, а другой – здесь! Сделал шаг, а перешагнуть не могу: так и стою нараскоряку. Живу и думаю: для чего все, зачем? Сыны выросли, работают. Только достатку у них мало: помогаю! А я – кому нужен? Рос как все… Школа, армия. Пацаном почти, в девятнадцать лет, в Афган отправили: меня убивали и я наверное, кого-то убил. А для чего? Выжил, женился, начал работать, семья! Стало налаживаться, отошел я душой… а тут, такое гахнуло, что досе не пойму! Для кого я работаю теперь, для хозяина этой фуры? – Сергеич с тоской в глазах прихлопнул по рулю: — А я ведь знаю, как этот сопляк, стал моим, представь — моим, хозяином! Отец его покойный, был начальником этой базы! Он ее обанкротил, и за копейки сам же и скупил! Почти сотню рабочих машин, вместе с промзоной, по цене гнилого «москвича!» И все путем, законно! Нет! Была у меня Родина, было все! А теперь  кто я — господин, товарищ, барин? Или я — просто так, и имя мое – простой человек! Лишний то есть! Нужен  пока ноги ходят… Скорее бы на пенсию…

— А затоскуешь, на пенсии то? – ухмыльнулся Сашок.

— Ты думаешь я им завидую? — не слышал его подколки Сергеевич: — Нет! Подлости и обману завидовать нельзя!

— Забудь ты все! Страна все это уже давно проехала! Ты про пенсию ответь!

— Ничего! Машина есть, буду ездить рыбку ловить! Вон, как тот мужик, видишь?

Неподалеку от моста через заросшую камышом реку, на резиновой лодке сгорбился рыбак.

— Живи проще, Сергеич! – весело сказал Сашок: — Жить, конечно не просто, зато свобода! Сам себе хозяин!

— Свобода это хорошо! Только ее, брат ты мой – кормить нужно! Да и хлебнул я, свободы этой, через край! Как бы не захлебнуться!

— Скучный ты человек, Сергеич! Сам виноват: адаптироваться надо к реалиям современной жизни. Учись у других!

— Не могу! Тогда, часто через совесть, через людей, переступать надо! Не принимаю я нынешних перемен, не могу! Как нибудь доживу…

— Нараскоряку?

— Зато честно! – отрезал мужик и замолчал.

Ехавшая перед ними машина сбавила скорость: вероятно, тяжело загруженной фуре было нелегко взбираться на начинавшийся задолго до моста подъем.

— Ну что ты сделаешь? – с досадой воскликнул Сергеич: — Придется ждать. Когда он влезет на мост…вдруг не осилит, назад покатит его!

— Дыни выпадут! – завеселился Сашок: — На халяву подберем!

— Вот вот! Халява! Знак нынешнего времени! А совесть? С дороги ничего нельзя брать…всяко случается. Как то, видим, газелька везет с птицефабрики товар. А дверки раскрылись: ящики с деликатесами по дороге рассыпались. Мы остановились и стали помогать людям, а мимо, иномарочка нехилая: выскочили двое – мужик и женщина, кинули в багажник штук три – четыре коробки, и поминай как звали! Фабрика не обеднеет, а вот водила – точно заплатит за воров! Как это назвать? В духе времени?

— Молодец кто сумел, дурак кто попался! – смеялся над рассказом Сашок: — Каждый сам по себе, не зевай!

— Эх вы! Даже звери и те в стае живут! А тут…,– вздохнул Сергеич, с тоской глядя на натужно дымящую густыми выхлопами газов узбекскую фуру: — Слушай, давай свернем к реке! Что то невмоготу мне! Тут брат, там другое вспомнилось: душно мне. Отдохнем, чайку заварим… Рядом у реки хорошее местечко есть, я там бывало останавливался.

— Давай! — охотно согласился напарник: — И впрямь, духота! Окунемся, расслабимся! Успеем: не в Германии живем, в Расее. У нас не то что график, у нас само время – относительное! Наше!

…Тяжело переваливаясь на раскатах, тягач вывернул к реке. Сергеич, разминая затекшие ноги, прошелся по полянке среди густых зарослей ольхи и тальника. От реки тянуло прохладой, пахло прелой сыростью и нагретой солнцем зеленью кустов. Метрах в сорока от берега покачивалась лодка с задремавшим рыбаком.

— Красота! – зажмурился Сашок. Он с хрустом костей потянулся, прошел к реке, зачерпнул ладонью прозрачную воду. Сергеич подошел к нему: — Век бы не уезжать отсюда! Эй, батя! Как рыбка, клюет?

Человек в лодке шевельнулся. Посмотрел на шоферов, лениво зашевелил веслами, отплывая подальше.

— Бирюк! – ругнулся парень: — Что, тяжело ответить?

Сергеич, глядя на встревоженного рыбака, усмехнулся. Загреб полные горсти воды и с наслаждением умыл вспотевшее лицо.

— Что это там, Сергеич? – услышал он взволнованный голос напарника: — Что то неладно!

— Что? – не понял мужик.

— Рыбак! Был и нету его! Выпал что-ли?

На мелкой волне покачивалась темно – зеленая лодка. Человека на ней не было.

— Выплывет! Тут, вон – дно светится… и недалеко! – заулыбался Сашок.

Но на реке начало происходить что-то и впрямь, неладное. Сергеич увидел, как лодка резко, словно от сильного толчка, поплыла в сторону. Из реки выметнулась рука в клетчатой рубахе и хватанула тугой резиновый бок, но сорвалась. Лодка была перевернута к верху дном. Через несколько секунд из реки в половину груди вынырнул рыбак и снова, цапнул лодку, но только оттолкнул ее от себя. Человек исчез в замутившейся воде и опять вырвался из нее, но не надолго. 

— Чего он, чего? – зачастил Сашок, не отрывая взгляда от реки.

— Мать твою! Он тонет! – неожиданно взвизгнул Сергеич. Голос его дрогнул, сорвался на тонкий фальцет.

— Я щас, щас! – Сашок запрыгал на одной ноге, пытаясь снять кроссовку.

Сергеич взглянул на растерянного парня и в чем был, кинулся в воду. Река широкой волной приняла его грузное тело. Шофер плыл, уверенно рассекая воду резкими, сильными взмахами. Подплыв к лодке, огляделся. Крикнул, но никто не отозвался. Набрав полную грудь воздуха, он нырнул в глубину.

Впрочем, Сашок был прав: глубины, особой – и не было. Метрах в трех от поверхности, Сергеич увидел рыбака: тот сидел на корточках среди мелких водорослей. Прижав руки к груди, он смотрел на плывущего к нему человека. Глаза Сергеича немного щипало, вероятно, вода в реке было солонковатая. Желанная до этого влага, почему-то вдруг отвратительно и неприятно запахла вонючей тиной. Среди бурлящих пузырьков воздуха, из  темной прозелени, на него смотрели широко открытые глаза. В них не было страха или тревоги: рыбак просто смотрел, спокойно и открыто… Шоферу на миг показалось, что он смотрит не в глаза утопающему человеку, а в нечто гораздо большее: в то, что разделяет жизнь и небытие. Сергеич ухватил его за ворот рубахи и рванул к верху.

— Живой? – прохрипел он, крепко сжимая воротник. Рыбак сделал несколько судорожных вздохов и кивнул.

— Живой! Задушишь!

Сергеич расслабил хватку. Мужик задышал чаще.

— Что же ты, батя! – суетился Сашок. Руки его мелко подрагивали, тело колотил нервный озноб: — Тут же курица через реку пройдет. Ты что, плавать не умеешь?

— Не умею! – виновато улыбнулся несостоявшийся утопленник. Он был в возрасте, седые виски и широкие, опущенные к низу, то-же белые, усы: — В детстве два раза тонул, и так не научился. Воды не боюсь, а плавать не плаваю. Не держит меня вода…

— Повезло! – радовался Сашок, заглядывая рыбаку в глаза: — А говорят, бог троицу любит. Видать ты у него на особом счету, раз нас послал!

 Человек только слабо улыбнулся, ничего не ответил.

— Испугался наверное, нахлебался? 

— Нет! – отрицательно помахал головой рыбак: — Страха не было, обида была! 

— На что? – оторопел Сашок.

— Глупо вышло: повернулся не так и выпал! А потом понял, что – все! Я утонул, нет меня! И все это так легко и просто? Стоит только вздохнуть под водой и конец!

— Ну ты даешь! – недоверчиво закрутил головой парень: — Тонуть и думать…что-то не верится! Ладно! Ты, батя погоди, я сейчас полотенце принесу! – и быстро побежал к машине.

— Ты что, правду говоришь? – серьезно спросил Сергеич. Он не вмешивался в разговор, внимательно слушая ответы рыбака.

— Да! – ровным голосом ответил тот. Старого шофера поразило то, что этот человек, только что избежавший случайной, но все-же, настоящей – смерти, так спокоен.

— И ты все понимал?

— Конечно! Вышло так, надо тонуть и все тут! Кричать – воздуха не было, и смысла нет! Про вас, я как то сразу забыл, тут никогда нет людей! Я один рыбачу, вот и забыл…  Лодку не ухватить, перевернулась она. Три раза рванулся к верху и понял, я на дне! Обидно стало: а потом думаю, а что – раз так, то …  Только потом, снова стыдно стало: засмеют люди, на мелкоте утонул. Но это ладно: про жену подумал! Придет она на реку, а там лодка и тапки плавают! Не имею я права ее так пугать и оставлять… и потом, я же подумал: а что? если так вышло, я ведь не виноват…

— И что?

— Выходит тогда, как сам я утонул, специально… раз так подумал! Себя то не обманешь: вот и рванулся к верху….  Да без толку, одежда не дала! Видишь, какие у меня штаны — непромокашки, с резиночками. И каждая штанина набрала воды, не знаю сколько…а резинки ее не выпускают… Вот тут я и сел: стал ждать!

— Просто ждать? – не поверил своим ушам Сергеич.

— Да! Другого выхода не было…

— И ты все это думал под водой! Так много, и так быстро?

Рыбак только виновато развел руками.

Сергеич ошеломленно молчал: он понял, что увидел в тех глазах через толщу воды.

— Что брат, все так плохо? – с натугой спросил он.

— Нет! Все как у многих…только, наверное, я рано – устал… потерялось что-то, надломилось…

Разговор прервал прибежавший напарник.

— Ну вы чего, отцы? Все в порядке? Щас я, быстро чаек сгоношу… Бать, а ты куда?

— Пойду я! Раз выжил, то надо кого-то найти, лодку пригнать…снасти… 

— Так ты того…  я сам, бать… я мигом! – Сашок быстро побежал по берегу.

…От чая рыбак отказался. Свернув лодку в тугую скатку, он слегка поклонился шоферам.

— Спасибо вам! – и неторопливо пошел по берегу в сторону райцентра.

— Сергеич! Он чё, ненормальный? – спросил Сашок, и перехватив взгляд старшего товарища, пояснил: — От смерти ушел, и спокоен как танк! Наверное – псих… или – тугой на мозги! Я бы на его месте, или напился, или пудовую свечу в церкви поставил!

— Нет, братишка! Этот в церковь не пойдет…

…За руль Сергеевич садиться отказался: в груди его как-то не совсем приятно саднило и ныло. Сашок  пытался разговорить его, но беседа не клеилась. Сергеич молчал, о чем-то думал.

— Даже как звать не спросили! – вдруг вспомнил Сашок, и заулыбался.

— А зачем?

— Ну, не все равно! Хоть бы знали, кого со дна ты вытащил.

— Зачем? – снова спросил Сергеевич: — Он, просто – человек! Такой как ты, как я…как все… И я, вытащил и вытащил! Все нормально, напарник!

— Нет! У него точно, не все дома!

— Наоборот, Саня! Он – умный, даже слишком умный!

— Да-а! Замутили вы, Сергеич! Фиг вас поймешь… Как ты давеча сказал – «раскоряченные?» …Не обижайся, я понять хочу. Другие вы какие-то! …Замороченные как-бы, идейные вроде…

— Эт точно!- согласился Сергеич: — Другие, это – точно! И нас не изменить…Сломать, убить – можно! Но не изменить!

На душе у него вдруг стало спокойнее, отлегло от сердца. Ушло неприятное, сосущее сознание томление.

«Не один я такой! Не один!» — подумал он, и прикрыл глаза.

Ровно гудел двигатель. Под колесами привычно шуршал асфальт. Сергеич, убаюканный родными звуками незаметно придремал.

http://litsait.ru/proza/rasskazy/dalnoboischik-iz-soyuza.html
  • 2717
  • 0
  • Наверх