15 мая 2020

Костер на остановке. 2007 год

  Раннее зимнее утро. Вернее даже не утро, а почти еще ночь, так как стрелка часов показывала пять десять  — десять минут шестого. В машине ехали двое. Яркий свет фар выхватывал заснеженные березняки на обочинах, черный асфальт, через который белыми змейками перебегали морозные струйки поземки. Холодно, неуютно и зябко, глядеть на подобное, даже через стекло теплого салона нивы «Шевроле».
За рулем мужчина, худощавый, лет пятидесяти, с кавказскими чертами лица. По отцу, он был армянином, по матери – русским. Но южная кровь явно перебивала славянскую породу, что отражалось на его внешности, да впрочем, и на темпераменте, то-же.

Работал он директором крупного сельхозпредприятия, зависящего от еще более крупного агрохолдинга. Так вышло, что работа, у него и его спутника, специалиста под его началом, стала – «выездной!». Добираться до нее от их места жительства  было далековато, чуть более восьмидесяти километров, и поэтому, их рабочий день начинался рано, около пяти утра. А заканчивался когда как, как придется, но обычно, раньше девяти вечера они домой не возвращались. В сезонные работы, случалось, неделями жили на стороне, не тратя время на разъезды от дома до дома.
Ехали молча, говорить особо было не о чем, да и не хотелось. Впереди ждал долгий рабочий день.

Слева, на обочине обозначился силуэт автобусной остановки, сложенной из трех бетонных плит. Проезжая мимо нее директор вдруг резко притормозил.

— Что случилось? – спросил его задремавший попутчик.

— Огонь горит, на остановке! Наверное, костер! Давайте проверим, вдруг кому помощь нужна! Ведь ночь еще, когда пойдут первые автобусы!

Он развернул машину в левый поворот. Мужчины вышли в холод на скользкий  гололед асфальта, поеживаясь от ветра прошли к остановке. Внутри нее, в дальнем углу, тлел  неяркий костерок. Сильно пахло жженой резиной.

— Вроде никого! – сказал директор, вглядываясь в темноту. Но там, вдруг что-то зашуршало, зашевелилась какая-то черная, бесформенная  масса. Это был человек. Не видно было его от того, что он лежал на земле, подстелив под себя обрывки картона.

— С вами все в порядке? – спросил обеспокоенный директор.

Черный силуэт кивнул головой, укрытой обычной шапочкой. Человек выпрямился, не вставая поправил огонь, бросил в него бумаги и ветки лесного сухостоя. Промерзшее топливо разгоралось плохо, но все-же, как-то осветило обледенелое  помещение.

Перед ними сидел крупный мужчина, одетый в грязно серую  женскую шубу из искусственного меха. Такую, которые были очень модны в начале восьмидесятых, и которые народ метко прозвал – «ветродуйками», так как они держали относительное тепло только в тихую погоду. Но красота требует жертв, и шубы эти, были в то время – нарасхват, хоть и стоили немало!

Человек был грязен и неопрятен. Он сидел на пластмассовом ящике, искоса взглядывая на подошедших к нему людей. Пламя высвечивало его  желтое одутловатое лицо. Подобная полнота, чаще всего — бывает нездоровой. Опухшие от холода руки, он старательно проталкивал в рукава своей «ветродуйки».

«Татарин»! – определил наметанным взглядом попутчик директора: — «Или башкир! Хотя, какая – разница! Бомж!»

— С вами все в порядке? – повторил свой вопрос директор.

— Да! Спасибо, добрые люди!

«Башкир!» — снова отметил попутчик, уловив знакомый акцент речи бомжа. Тот, поначалу было встревожившийся, успокоился, не видя плохих намерений к себе со стороны людей. Взгляд его безразлично потух.

— Может, вам помощь нужна? – настойчиво спрашивал директор.

— Нет! Все хорошо!

— Как же – хорошо? Ведь здесь сквозняк, холод!

— Я в углу, мне не дует! Только снизу, мороз тянет! Но я уже не буду ложиться!

— Откуда вы идете?

— Из Уфы!

— Но это почти четыреста километров! И давно вы идете?

— Еще тепло было, как вышел! Иду потихоньку!

— И куда? – продолжал расспросы директор.

Его попутчик недовольно хмурился, поглядывал на часы.

— Опоздаем на планерку! Время! – сказал он.

— Погодите! – отмахнулся от него директор: — Здесь же – человек! Так куда вы направляетесь? – снова обратился он к башкиру.

— В Оренбург!

— Но до него – верст шестьсот! Как вы дойдете?

— Люди помогут!

— Подвозят хоть?

— Нет, редко! Разве, КАМАЗисты… Бывает подвезут, покормят… А так, больше пешком!

— У вас там кто-то есть? Родственники, знакомые? – предположил директор.

— Нет! У меня никого нет! Просто иду! Надо ведь, куда-то идти…

— Но так нельзя! – лицо директора выражало сострадание. И оно было – искренне, попутчик  знал об этом наверняка, давно общаясь со своим руководителем.
Башкир безразлично пожал плечами. В помещение резко дунул порыв ледяного ветра, взметнув облачко вонючего дыма. Бомж закашлялся. Кашлял он долго, натужно и хрипло выталкивая из себя то, что мешало ему  дышать. Прокашлявшись, он снял шапку и вытер вспотевшее, несмотря на мороз, лицо. На щеках остались грязные полосы копоти, размазавшихся от вызванных  приступом  сухого кашля слез.

«Тубик!» — профессионально отметил попутчик: — «В лучшем случае, запущенный бронхит! Он – хроник! Не дотянуть ему до степей! Пару недель и все!»

— Вы больны? – директор был явно взволнован неожиданной встречей. Позднее, он признался своему специалисту, что подобная встреча, произошла в его жизни  впервые! И он, опытный руководитель, поживший человек, растерялся, не зная как поступить…

— Нет! – прохрипел бомж: — Простыл маленько, а так – ничего!

Директор беспомощно посмотрел на попутчика, топтался на месте. В его взгляде читались сожаление, непонимание и неприятие случившегося.

— Нам нужно ехать! – произнес он: — А давайте мы вам денег дадим! Как я сразу не догадался…

Бомж безразлично молчал. Возможно, что нежданное участие к своей  судьбе со стороны незнакомых людей, начало его отягощать.

Директор торопливо зашарил по карманам. Вынул небольшой ворох смятых бумажек, светлевшую в полумраке мелочь, и неуверенно  протянул бродяге.

— Здесь мало! – извинительно проговорил он, и виновато добавил: — Но пообедать вам – хватит… Больше у меня нет!

Его попутчик, то-же, протянул свою руку во внутренний карман пиджака.

Они уже садились в машину, как вдруг, директор снова встрепенулся.

— Погодите! – крикнул он в темноту, хотя бомж никуда и не уходил: — Я сейчас! —
пошарив в бардачке машины, вынул маленький пакет и побежал на остановку.

— Конфеты к чаю, печенье! Жена положила! Но ему они нужнее! – пояснил он попутчику, вернувшись в салон «Нивы». Машина стронулась с места.

— Вы знаете? – обратился директор к своему спутнику, нарушив длительное молчание: — Дело было в начале семидесятых! Мне тогда было лет десять, и отец – взял меня в областной центр! Там, на выходе из базара я увидел старушку! Маленькая, с выцветшими от старости глазками, она стояла, и протягивала перед собой ладошку! Бабушка не смотрела на людей, просто стояла! Люди вкладывали в эту ручонку – монетки… а она – даже не благодарила, молчала и смотрела куда-то…  Она была очень похожа на мою бабушку! Меня это – сильно потрясло! Как, почему? Я был пионером, у нас не могло быть богатых и бедных…   А тут!!!

— Вряд ли, старушка стояла из-за нищеты! Может она была больна и стара? Хотя, кто его знает! – осторожно ответил ему попутчик.

— Пусть будет по-вашему! – отмахнулся взволнованный воспоминанием директор: — Главное в том, что я – потом почти тридцать лет не встречался с подобным! Не встречался и не слышал о таком! А поколесил я по Союзу, поверьте на слово – немало! А сейчас? Что вокруг? Сколько нищих, бомжей, беспризорные дети на дорогах и вокзалах… Как могло такое случиться? Почему так низко пали люди?

— Капитализм! – меланхолично ответил ему попутчик: — Вспоминайте классиков социализма. Они предупреждали: «У капитала – звериное лицо!»

— Я понимаю! – продолжал директор: — Случаются обстоятельства, «от тюрьмы – и сумы!» Некоторые опустились сами! Но почему так сразу, и так много?  Ведь должно государство иметь хоть какие социальные гарантии, перед попавшими в беду гражданами? Мы ведь, живем в государстве, и оно – функционирует!

Ответа он не услышал. Дальше ехали молча. Попутчик с некоторым сожалением, глянул на орлиный профиль «кавказца». За прошедший год он хорошо успел понять своего руководителя. Умный, предельно честный и ответственный, тот жестко следил за дисциплиной на производстве, отдаваясь работе целиком и преданно. Но требовательность, в нем совмещалась с добротой и отзывчивостью к людям, и поэтому, он считал своим долгом как руководителя, создать максимально улучшенные условия для работы своих подчиненных. Вникал в их жизнь, старался решать их бытовые вопросы, не связанные напрямую с производством.

И это не выглядело со стороны как заигрывание с рабочими. Все у него происходило само собой, легко и просто, без намека на показуху. Он был и остался советским руководителем, и по другому —  поступать не мог…

Поначалу, люди, обожженные девяностыми годами, относились  к новому директору с недоверием, но затем, поверив в него, потянулись навстречу к его планам и задумкам. Результатом стало то, что всего за год, новая команда под руководством «полукавказца», достигла определенных успехов, и «упалое» было производство – начало подниматься «с колен!». Дела пошли «в гору!»

«В гору то – в гору!» — думал попутчик: «Да только, вряд ли ты, с таким отношением к людям, будешь долго работать!Сейчас, директора, к бомжам с конфетой не бегут! Выкинут с должности, как навоз с лопаты стряхнут! И нас с тобой в придачу – одна команда! Из – бывших!». Подумал, а вслух сказал:

— Бизнес, Юрий Армэнович! А он, людей – не видит! Сейчас все просто: или ты сверху, или – с низу! А как тебе лучше, сам – решай!

К сожалению, со временем, его опасения оправдались. Через полгода директора уволили без объяснения причин. По факсу… Действительно, все – очень просто… Шел  2007 год…

  • 1265
  • 0
  • Наверх