15 мая 2020

Мечта о море

   В  середине  семидесятых  годов,  уже  прошедшего  века,  целинные  совхозы  Казахстана  в  основной  своей  массе,  выходили  на  пик  своего  развития  и  укрепления.  Некоторые  из  них  образовывались  на  базе  немногочисленных  колхозов,  сформированных  еще  в  тридцатых  годах,  но  большая  часть  начиналась  с  деревянных   колышков,  вбитых  в  землю  посреди  просторной  степи,  размечающих  будущие  улицы  и  промобъекты.  Но  теперь, в далеком  прошлом  остались  армейские  палатки,  времянки,  вагончики,  и  кое — где,  еще  сохранились  доживающие  свой  век  длинные  бараки,  в  которых  размещались  первоцелинники,  съехавшиеся  со  всех  уголков  Советского  Союза.

Приезжавшие  —  были  самыми  разными,  по  возрасту,  национальности,  профессиям.  Некоторые  из  них  уезжали,  другие – оставались,  обосновываясь  прочно  и  основательно.  И  зачастую,  как  показала  в  последствии  их  судьба,  оставались  навсегда.

 В  одном  из  таких  совхозов,  ни  чем  не  выделяющегося  из  других   хозяйств,  проживал  замечательно  интересный  человек!  Звали  его  —  Арби  Ахмадович!  По  национальности  он  был  —  чеченцем,  и  в  поселке,  он    был  единственным  представителем  своего  народа.

 В  Казахстан  он  попал  еще  ребенком,  в  начале  сороковых,  в  печально  известный  период    депортации   горного  народа  в  степные  регионы.  Несколько  семей  привезли   в  колхоз  «Ясное  Утро»,  и в  числе  прибывших  — был   мальчик  по  имени Арби.   Жили  депортированные  несколько  замкнуто  и  обособленно,  с    коренными – на  контакт  шли  неохотно,  но  вскоре,  по  причинам,  известным  только  властям,  их переселили  в  другой  регион  страны.  Память  о  чеченских  семьях   стала  понемногу  стираться.

 Во  второй  половине  пятидесятых,  на  основе  колхоза  начало  образовываться  новое  хозяйство.  Люди  прибывали  десятками, и  этому – никто  уже  не  удивлялся.  Но  случившийся  факт,  взбудоражил  всех  старожилов,  помнивших  строгих  горцев  и  их  незаметных,  молчаливых  жен  и  матерей.  Арби – вернулся!  Именно  так  и  воспринял  народ  эту  новость —  вернулся!

 Вернулся  не  мальчик,  а  стройный  молодой  человек,  в  черной  фуражке,  с  фанерным  чемоданом,  обтянутым    дермантином.  Особый  шик,  чемодану  придавали    блестящие  никелем  шляпки  обивочных  гвоздей,  а  его  хозяину – неотразимо  черные  усы!

 Этими  усами,  орлиным  профилем  лица  и  пронзительно  завораживающим  взглядом,  молодой  Арби  намертво  сразил  немало  чувственных  сердец  местных  хохлушек  и  казашек.  На  этой  почве,  порою  возникали  нешуточные  конфликты,  с  оскорбленными   изменами  подруг,  парнями.  Но  вскоре  забияки  поняли,  что  в  одиночку  с  бесстрашным  горцем,  справиться  положительно  не  возможно,  а  забивать  человека  толпой,  в  то  время  считалось  неслыханной  подлостью.

 В  прочем,  любовные  страсти  скоро  поулеглись, так  как  выяснилось,  что  чеченец  к  женщинам  и  девушкам  относился,  с  невиданными  в  этих  краях,  —  уважением  и  галантностью! Ухаживания  его  были  красивы  и  ненавязчивы,  и  никто  не  мог  упрекнуть   черноусого  красавца  в  том,  что  он  переступал  хрупкую  черту  в  отношениях  между  парнем  и  девушкой.  Может  и  было,  что-то  и  где-то,  но  Арби  о  своих  похождениях  упрямо  умалчивал,  а  уж  «пострадавшая»  сторона,  если  она  и  была  —  тем  более.  Больше  того,  уважение  к  женщинам  со  стороны  горца   было  настолько  велико,  что  немало  парней  испытали  на  себе  его  пылкий  гнев,  наивно  желая  вытянуть  из  него  интимные  подробности  свиданий.

 Справедливо  будет  сказано,  что  это  уважение  Арби  Ахмадович,  пронес  через  многие  годы,  которые  он  прожил  среди  принявших  его  людей,  с  большим  неодобрением  и  осуждением  относясь  к  мужчинам  избивавших  своих  жен.  А  таких,  в  те  времена,  к  сожалению,  было  —  не  мало!

Так  что,  женская  половина  совхоза,  относилась  к  обстоятельному  парню  с  ласковостью  и  сердечностью,  а  мужская  —  разделилась  во  мнениях:  кто  откровенно  побаивался,   кто – понимал,  а  кто  уважал в   нем —  веселого,  доброжелательного  человека.

Страсти  и  вовсе  поутихли,  когда  Арби  женился!  В  жены  он  выбрал  незаметную  и  тихую  девушку,  приехавшую  на  целину  из  Белоруссии,  молодые  получили  от  совхоза  квартирку  и  зажили,  простой,  обычной  жизнью.

Слышно  было,  что   жили  они  дружно,  уважая  друг  друга.  Но  почему-то,  лет  через  двадцать  с  лишним,  сдержанный  Арби  Ахмадович,  иногда  сокрушенно  вздыхал  и  печалился.  Причина  этой  печали  лежала  на  поверхности!  С  годами  юная  белоруска  растолстела,  и  превратилась  в  порядочную  стерву!  Ходили  слухи, впрочем  ничем  не   подтвержденные,  что  ее  побаивался  и  сам  грозный  муж!  А  возможно  и  так,  что  исходя  из  своей  врожденной  деликатности,  Арми  Ахмадович — просто  не  создавал  себе  лишних  проблем,  избегая  конфликтных  ситуаций  в  семье,  что  и  принималось  недалекими  мужиками  —  за  робость!

Жили  они   замкнуто,  особо  не  приглашая  к  себе  гостей, а  родственников  у  них  не  было.  Но  причина  такой  холодности  по  отношению  к  односельчанам  крылась  не  в  хозяине  дома,  а  в  его  жене.  Женщина  оказалась  малообщительной  и  нелюдимой,  являясь  полной  противоположностью  своему  мужу.

Характер  у  Арби  Ахмадовича – был  легкий,  доброжелательно  располагающий  и  общительный.  Прожив  немало  лет  в  Казахстане,  он  хорошо  изучил  русский  язык,  и  говорил  на  грамотном  литературном  слэнге,  тщательно  подбирая  слова.  Секрет  такого  владения  языком —  был  прост, Арби  Ахмадович  был  ярым  читателем  любой  попадавшейся  ему  литературы. Овладел  он  и  казахским,  на  уровне  хорошего  разговорного.  С  особым  удовольствием,  его  останавливали  на  улице  местные  старики  аксакалы,  и  подолгу  беседовали  с  ним,  угощая  его  неизменным  насваем  —  перемешанным  с  золою  табаком.  От  насвая,  Арби  Ахматович  —  не  отказывался,  может  из  уважения  к  угощавшим,  а  может  —  находя  в  этом  удовольствие.  Насвай — полагалось  закладывать  под  нижнюю  губу,  и  потихоньку  посасывать  его,  сплевывая  накопившуюся  слюну.

Надо  сказать,  что  за  прожитые  в  Казахстане  годы,  Арби  Ахмадович  перенял  часть  привычек  и  обычаев  окружающего  его  народа.  Был  он  набожным  или  нет,  точно  сказать  не  мог  никто, так  как  внешних  отправлений  религиозных  атрибутов  —  за  ним  не  замечалось.  Но  он  одинаково  уважительно  относился  и  к   вере,  и  к   обычаям  других  наций.  На  пасху,  с  удовольствием  принимал  в  дар  крашеные  яйца,  поздравлял  казахов  с  наступлением  айта,  угощался  баурсаками  и  мясом  жертвенных  овец. Мог  выпить  и  немного  вина  или  водки,  но  не  злоупотреблял,  в  отличие  от  некоторых,  крайне  не  равнодушных  к  спиртному,   жителей  совхоза.

Самоучкой  выучился  играть  на  баяне.  Играть  он  очень  любил!  Выносил  во  двор  табурет,  усаживался  на  него  и  начинал  свой,  как  он  говорил — «вечерний  концерт».  Правда,  такое  на  него  находило  не  часто, но  когда  случалось,  то  до  поздней  ночи  по  селу  разносились  рокочущие  звуки  вальсов  и   песенных  мелодий.  Иногда,  плавные  звуки  внезапно  переходили  в  яростные  частоты  плясовых  его  народа.  Странно  и  чудно,  было  слышать  это  в  степном  краю!  Казалось,  что  вот  вот,  из  двора  Арби  Ахмадовича  вырвутся  джигиты  в  черкесках,  с  неподвижными  глазами,  яростно  отбивающие  причудливые  «коленца»  проворными  ногами  в  узких  сапогах.  А  навстречу  им,  словно  легонькие  птицы,  плавно  и  скромно,  выплывут  изящные  красавицы,  неся  над  землею  свои  стройные  тела.

Зрителей,  на  таких   «концертах»,  доморощенный  музыкант  не  собирал,  народ  к  тому  времени  стал  уже  более  разобщенным,  и  ушли  в  прошлое  те  времена,  когда  над  селом,  поздним  вечером — звоном,  а  то  и  сердечным  надрывом,  переливались  женские  голоса.  Когда – то  люди  пели – просто  так,  когда  им  этого  хотелось! Но  на  клубных  концертах  самодеятельности,  Арби  Ахмадович  брал  полный  реванш,  на  бис  исполняя  виртуозные  мелодии  и  даже  музыкальные  пьесы!

 На  первый  взгляд,  можно  было  сказать,  что  он живет  легко  и  просто,  безо  всяких  бед  и  забот!  Общительный,  даже  несколько  суетный,    ненавязчиво  добродушный  человек  —  всегда  вызывал  хорошую  улыбку  и  симпатию  знавших  его  людей. Однако,   была  у  него  тема,  которой  он  никогда  не  касался  и  избегал!  Депортация!

Арби  Ахматович  не  вспоминал  свое  раннее  детство,  проведенное  в  горном  ауле,  мытарства  по  просторам  России  и  Казахстана.  Говорили  о  том,  что  вся  его  семья  —  погибла,  в  тяжкой  дороге,  и  в  колхоз  —  он  прибыл  со  своими,  толи  родственниками,  толи  с  односельчанами!  Прожив  немало  лет  под  Карагандой,  после  «хрущевской  оттепели»  семьи  чеченцев,  пережившие  ссылку,  вернулись  на  свою  родину.  Но  не  все!  Некоторые  остались!  Остался  и  молодой  Арби,  решив  вернуться  в  колхоз,  с  которого  повела  начало  его  нелегкая,  новая  жизнь.

На  вопросы  особенно  назойливых,  он  сердился,  и  неизменно  говорил  только  одно: «Вы – ни  в  чем  не  виноваты!  И  я  —  не  виню  ваш  народ  в  случившемся!».  На  этом,  все  расспросы и  ответы  —  заканчивались!

За  свою  жизнь,  Ахмадович,  так  упрощенно  стали  его  величать  хорошие  знакомые,  перебрал  немало  работ  и  профессий.  Но  что  любопытно,  несмотря  на  трезвый  образ  жизни и  многие  положительные  качества,  надолго  он  нигде  не  задерживался!  И  дело  было  не  в  том,  что  он  был  «летуном»,  а  скорее  в  его  неугомонном  и  архидеятельном  характере.

Работал  он  и  плотником,  строил  дома,  выжигал  на  местном  заводике  кирпич, был   механиком  на  зернотоку.  Успел  поработать  даже  местным  почтальоном,  о  чем  уже  мало  кто  помнил.

Беда  была  сокрыта  в  том,  что  едва   освоившись  на  новом  рабочем  месте,  Арби  Ахмадович  быстро  вникал  в  производство  и  тут-же  находил  в  нем  массу  недоработок,  и  непременно  начинал  изнурять  свое  начальство  новаторскими  и  рационализаторскими  предложениями.  Начальство,  как  водится,  с  кислой  миной  воспринимало  неожиданно  предлагаемые  новшества,  и  при  любом  удобном  случае,  правда  под  благовидным  предлогом,  старалось  избавиться  от  беспокойного  трудяги.  Вскоре,  Арби  Ахмадович  превратился  в  подобие,  некого   «стихийного  бедствия»   для   руководителей  участков,  и очередной перевод  неугомонного  чеченца  на   новое  поприще,  иные  специалисты —  стали  воспринимать  как  наказание.

Не  мудрено,  что  за  много  лет,  деятельный  работник  перебрал  практически  все  мужские  работы,  имеющиеся  в  наличии   на  сельхоз  производстве.  Ходили  разговоры,  что  иные  бригадиры  и  прочие,  даже  давали  взятки,  своим  товарищам  руководителям,  входя  с  теми  в  незаконный  сговор,  желая  только  одного  —  избавиться  и  забыть  о  существовании  рационализатора.

Имели  место  слухи,  впрочем —  не  подтвержденные,  что  величина    откупа  доходила  до  немалого  по  тем  временам  объема – до  двух  литров  водки!

Но  Арби  Ахмадович  об  этих  сделках  не  догадывался  и  не  знал,  принимал  новые  назначения  безо  всякого  огорчения  и  расстройства,  соглашаясь  с  возникающими  производственными  необходимостями.

И  вот,  примерно  в  75 – 76  году,  с  ним  случилась  разительная  перемена,  которая  и  наложила  на  него  неизгладимый  отпечаток,  перевернув  его  бурную  деятельность,  и  навсегда  оставив  в  памяти  старожилов,  таким  —  каким  он  стал!  Арби  Ахмадовича — назначили  на  должность  коменданта  совхоза!

За  какие-то  сутки  человек  преобразился  до  неузнаваемости,  не  только  внутренне,  но  и  внешне!  До  сей  поры,  никто  не  смог  пояснить,  откуда  у  нового  коменданта  внезапно   появились  галифе  черного  цвета,  новенькая  офицерская  планшетка  и,  так – же  офицерский,  поясной  ремень!

Из  гражданского  одеяния,  у  него  остались  только  темный  пиджак  и  неизменная,  каракулевая  фуражка.  Эта  фуражка,  не  раз  служила  предметом  для  не  злобных  шуток.  Некоторые  предполагали,  что  младенец  Арби,  так  и  родился  с  ней,  сжимая  ее  в  цепких  ручках!  Открытым  оставался  и  еще  один  вопрос – снимает  ли  он  ее  на  ночь,  или  так  и  спит,  согревая  свою  черноволосую  голову!

В  придачу  к  галифе,  возникли  ярко  начищенные  хромовые  сапоги,  и  вскоре  весь  этот  полувоенный  комплект,  стал  неотъемлимой  частью  совхозной  жизни
.
Работа  эта,  предоставляла  немалую  меру  самостоятельности,  и  новоиспеченный  комендант  активно  вступил  в  свои  права.  Наконец-то  его  деятельная  натура  развернулась  во  всей  своей  «красе!».  И  действительно,  освоив  новое  поприще, он много  сделал,  хорошего  и  полезного,  для  своего  села.  Люди  быстро  заметили,  оценили  его  старания  и  успехи  в  работе,  и  возникающие  было  усмешки  и  шутки,  в  адрес  «новой  метлы»  —  исчезли,  уступив  место  уважению  и  благодарности!  Арби  Ахмадович,  словно  помолодел,  переродился,  самозабвенно  отдаваясь  делам.  И  при  этом,  он  успевал  все!  По  прежнему  звучал  его  баян,  по  прежнему он  подолгу  беседовал,  посасывая  насвай,  с  аксакалами,  находил  время  для  самодеятельности,  для    неизменного  чтения  книг.

Вскоре  его  стали  называть – наш  комендант!  Однако  Арби  Ахмадович,  таким  раскладом  дела  —  нисколько  не  возгордился,  оставаясь  таким,  как  и  прежде!

Была  в  нем  еще  одна  чудесная  черта  характера.  Он  очень  любил  детей!  Почему  у  них  с  женою  так  сложилось,  кто  его  знает,  — но  своих  детей  они  не  завели!  И  по  этой  причине,  всю  доброту  своего  сердца  Арби  Ахмадович  отдавал  чужим  детям,  хотя  вряд — ли,  он  считал  их  —  чужими!

Встретившись  на  улице  с  деревенскими  сорванцами,  он  непременно  останавливал  их,  разговаривал  с  ними  как  равный  с  равными.  Иногда  доставал  из  кармана  носовой  платок,  и  зажав  в  него  облупленный  носик,  заставлял  сморкаться,  если  в  этом  была  нужда. Мальчишки,  привыкшие  утираться  рукавом,  такие  процедуры  не  одобряли,  сопливые  —  старались  не  попадаться,  всевидящему  коменданту  на  глаза,  но  все  равно,  время  от  времени оказывались  в  его  сильных,  но  таких  мягких  руках!

Куда  он  потом  девал  эти  платки  —  неизвестно,  но  известно  то,  что  они  у  него  никогда  не  переводились!

А  еще,  он  любил  устраивать  детишкам  маленькие  праздники!  Заметив,  неподалеку  от  Сельпо  стайку  детей,  он  заходил  в  магазин,  и  покупал  для  них,  иногда – целый  ящичек,  самых  разных  конфет!  Ящик  выносился  на  улицу,  и  Арби  Ахмадович,  с  улыбкой  на  лице,  начинал  проводить  собственноручную  раздачу  сладостей!

На  целине  того  времени,  снабжение  продуктами  было  налажено  совсем  неплохо,  и  вряд  ли  детишки  нуждались  в  такой  благотворительности,  но  отказаться,  не  взять  из  рук  счастливого  человека  горсть  конфет,  не  смел  никто!  Дети  очень  чувствительны  на  подлинные  или  ложные  чувства!

В  жизни  Арби  Ахмадовича  было  не  мало  увлечений,  но  было  одно,  которое  он  и  сам  очень  любил.  Он  любил  говорить  речи!  Особенно,  на   общесовхозных  собраниях,  изредка  проводимых  по  разным  случаям  и  поводам.  Его  выступлений  люди  ожидали  с  нетерпением, заранее   предвкушая  услышать  очередное  колкое,  наполненное  искрометным  юмором,  повествование.  И  долго  потом   не  смолкал  веселый,  здоровый  смех,  и  еще  несколько  дней  люди  смаковали,  вспоминали    «выдержки  и  цитаты»  его  изречений.

Начало  одной  из  его  речей,  я  запомнил  почти  в  точности,  слово  в  слово.  Арми  Ахмадович  вышел  к  трибуне,  провел  рукою  по  седеющим  усам,  и  постучал  авторучкой   по  графину  с  водой,  привлекая  внимание  слушателей.  Поднял  руку,   останавливая  зарождавшийся  негромкий  смех,  и  начал:

— Друзья  мои!  Всю  жизнь  я  мечтал  побывать  на  море!  Но  в  силу  своей  занятости,  я  не  смог  исполнить  эту  мечту!  Однако,  на  свете  есть  чудеса,  и  одно  из  них,  произошло  со  мною  два  дня  назад!  Выхожу  я  утром  на  крыльцо  своего  дома,  и  о  чудо!  Я  —  увидел  море!  Огромное  море  черного  цвета!  Я  хотел  возблагодарить  судьбу,  за  бесценный  для  меня  дар,  но  вглядевшись  в  бушующие  волны  повнимательней,  к  великому  своему    огорчению,  понял  —  я  ошибся! Море  было   действительно,  черного  цвета,  но  не  оттого,  что  оно  является  морской  пучиной,  а  от  презренной  грязи  и  мусора,  которые  принесла  вода,  заполняющая  мой  двор  и  усадьбы  моих  соседей!  Печальный  вывод  последовал  незамедлительно,  это  прорвало  центральный  водопровод,  неподалеку  от  моего  дома!

Дальше,  в  таком  же  духе  последовала  бескомпромиссная  критика  в  адрес  деревенской  «водяной»  службы.  Арби  Ахмадович  уже  сошел  с  пьедестала  своей  риторической   славы,  а  в  клубе  еще  долго,  возмущенный  парторг,  пытался  загасить  то  притихающий,  то  разгорающийся  смех!

И  никому  в  голову  не  приходило  сравнить  коменданта  со  знаменитым  шолоховским  дедом  Щукарем,  так  как  он  никогда  не  говорил  в  пусте,  а  говорил — только  честно,  открыто  и  всегда – по  делу!

На  этой  должности,  Арби  Ахмадович  проработал  на  удивление  долго,  до  самой  пенсии.  Схоронив  жену,  он  остался  совсем  одиноким,  и  решил  уехать  на  свою  давно  покинутую  Родину!

Последний  раз,  его  видели  на  автобусной  остановке,  возле  магазина,  в  котором  он  так  часто  покупал  конфеты  для  детей. Одет  он  был,  в  ставшую  для  него  привычной,  полувоенную  форму.  Поседевший,  но  по  прежнему  крепкий,  он  коротко  кивнул  головой,  случившимся  рядом  односельчанам  и  вошел  в  автобус.  В  руках  у  него  был  фанерный  чемодан,  обтянутый  порыжелым  дермантином,  обитый  гвоздями  с    потускневшим  никелем  шляпок.  Это  было  все,  что  он  сумел  нажить,  за  честно  отработанные,  непростые  годы!

И  вряд  ли  кто  осмелился  осудить  его  за  это.  Тот,  кто  его  знал,  понимает,  что  этот  человек  прожил  свою  жизнь  среди  людей  и  для  людей!  Таким  он  и  остался  в  памяти  моих  земляков —   редкой  души  человек!

В  конце  девяностых  годов,  мне  довелось  побывать  на  своей  «малой»  родине.  Мало  что  осталось  от  некогда  процветающего  хозяйства.  Не  уцелел  и  старинный  аул,  который  в  тридцатых  годах  был  переформирован  в  колхоз.  Эти  земли,  пережили  революцию,  их  опалила  Гражданская  война.  Выкосила  мужиков  Великая  Отечественная,  она  испытала  голодом   и  работой   наших  отцов  и  матерей.  Но  люди  — жили,  на  своей  земле!

Перестройки  и  «демократических»  веяний  — люди не  перенесли,  и  ушли,  покинув,  ставшую  для  них  чужой,  землю  своих  предков! 

Я  стоял  на  разрушенной  улице,  и  неожиданно  вспомнил,  что  на  этом  обвалившемся  фундаменте,   был    дом,  в  котором  когда-то,  жил  наш  комендант!  Глаза  мои  невольно  пробежали  взглядом  по  пустынной  улице  убитого  села,  вдруг  случится  чудо  и  выйдет  он,  бывший  хозяин   хоз.команды …

А  еще,  я  подумал  о  том,  что  Арби  Ахмадович  —  наверняка  исполнил  свою  мечту  и  увидел  море!  От  его  Родины  оно  находится  близко,  рукой  подать…

  • 2423
  • 0
  • Наверх